Отказаться ненавидеть
Война на юго-востоке Украины расколола не только украинское, но и российское общество. Одни считают своим долгом участвовать в гражданском противостоянии словом или делом, другие стараются не поддаваться на призывы к ненависти.
«Помолитесь за Петра с казаками, отправляются на Украину, перед отъездом зашли в храм свечку поставить», — знакомая бабушка смахивает набежавшую слезу. В кафедральный собор Ростова пришли те, кто почему-то решил, что их долг — воевать там. Они думают, что воюют за правду, против фашистов, помогают братскому народу, борются за свободу, отстаивают независимость, защищают Русь… Можно во многое поверить, убедить себя и других перед тем, как взять в руки оружие. Впрочем, особенно и стараться не надо — достаточно включить «ящик» и послушать новости государственных телеканалов.
«После трагедии в Одессе я не мог оставаться дома и поэтому приехал сюда», — какой-то парень из Чехии на ломаном русском объясняет, почему он в Донецке. Его обнимают шахтеры, которые вышли на митинг против войны, благодарят чеха за то, что он приехал к ним воевать. Эта абсурдная картинка, которую показывает Первый канал, уже не удивляет — такого, что не умещается в сознании, за последние несколько месяцев было немало.
Похожий рассказ о том, что «не мог сидеть дома после Одессы», встретился и в сети. Какой-то парень из Челябинска приехал в Украину, получил автомат, даже поучаствовал в какой-то операции, но, «слава Богу, ни разу не выстрелил и никого не убил». Посмотрел на войну, решил, что «без меня разберутся», и вернулся домой. И мне хочется пожать ему руку.
Сегодня это поступок — не участвовать в братоубийственной бойне, не поддаваться пропаганде, не культивировать образ врага, отказаться ненавидеть.
Лучше всего это, видимо, понимают священники и писатели. На прошлой неделе писательница Татьяна Толстая призналась, что отказывается публично говорить об Украине, и не только потому, что не имеет объективной информации о происходящем: «Я вижу, что делается, как воздействуют люди словами. Люди находятся в комнате с кривыми зеркалами посредине, они видят только себя и кричат своему образу… И поскольку сейчас обстановка вот такая и настроение вот такое, я воздержусь от каких бы то ни было слов на эту тему. Потому что даже если я скажу: «Доброе утро», то это будет через три хода превращено в какое-то политическое высказывание. Пойдут и кого-нибудь убьют, застрелят с этим «добрым утром». Я вижу, как это происходит с другими людьми».
Война — как костер. Для начала надо не дать разгореться ей в себе, постараться трезво оценить происходящее, понимая, что никакие политические цели не могут быть оправданы убийством. Мне одинаково больно, когда я слышу о потерях среди украинских военных и когда сообщают об убитых ополченцах. Я ни за кого. И при этом я не могу оправдать ни одну, ни другую сторону. И на тех, и на других лежит вина за убитых и покалеченных детей, женщин и стариков. Ведь даже если ты не стреляешь в мирных жителей, а только «отбиваешь атаку противника», война, которую ты принес в их городок или поселок, начнет пожирать всех без разбора. Вне зависимости от взглядов на федерализацию или евроинтеграцию.
