Работа в гадость

Нет, речь идет не о каких-нибудь там излишествах вроде брошенной вошедшему клиенту улыбки: «Здравствуйте! Чем могу помочь?». Как говорится, не до жиру. К непреходящей мрачности трудового народа я с грехом пополам привык. Смирился с тем, что официант может принимать заказ, напустив на себя вид британского сноба. Или, скажем, сотрудник колл-центра перебивает таким тоном, будто нарвался на телефонного хулигана. Такие мелочи я научился не замечать. Но вот уже больше года, наверное, приходится не только удивляться пофигизму и грубости тех, кто на мне же и зарабатывает, но еще и выслушивать от них пространные тирады. Примеры в моей коллекции — на любой вкус. Приведу лишь несколько.

Недавно, скажем, побывал в БСМП с печеночной коликой. Назначили УЗИ. Подошел к кабинету — закрыто. Подергал ручку, постучал.

— Ты головой бы еще постучался, — приветствует меня заспанная медсестра, открывая дверь.

— И здесь вы, — вздыхаю. — Навсегда обиженные. Устал я от вас.

— Так че явился-то? — позевывая, вступает в беседу молодая врач. — Сиди дома.

Через несколько минут, измазанный гелем, щедро изгвазданный скоропомощным хамством, топаю к выходу из больницы.

— Ты куда это? — останавливает меня принимающий врач, хирург.

— Кажется, отпустило, — говорю. — Поеду домой. От общения с вашими коллегами, боюсь, не стало бы хуже.

Понимает с полуслова. Почему-то переключается на «вы»:

— А вы посидите, посмотрите, как мы работаем. Как с нами больные обращаются. А потом поинтересуйтесь, сколько нам за это платят.

Чувствуется, что предлагает не мне первому. Говорено-переговорено: много вас таких, недовольных — а вы посидите, а потом поинтересуйтесь.

Не в первый раз и мне втолковывают нечто подобное. Они, видите ли, не просто так грубят и отказываются работать по-человечески — они так мстят. И точно знают, почему так можно:

— За такие-то зарплаты! В таких условиях!

Что характерно: с какими-нибудь малыми собственниками или небольшими руководителями тоже случается всякое, включая конфликты и форс-мажоры. Но как-то все улаживается по-хорошему, хотя чаще всего тоже без буржуйских излишеств: «Простите за доставленные неудобства». Отвращение, врачуемое хамством, откровенное, с вызовом, наплевательство — амплуа главным образом рядовых работников. Низовой, так сказать, тренд.

В нотариальной конторе, где я оформляю доверенность на вывоз ребенка за границу, как ни стараюсь, не выдерживаю общения с помощницей нотариуса:

— Прекратите говорить со мной сквозь зубы. И смотрите, пожалуйста, на меня, когда ко мне обращаетесь. Я ничего не слышу, потому и переспрашиваю.

— Куда хочу, туда и смотрю. Мне за это не доплачивают, смотреть тут на вас…

Вы еще помните, о чем это: «корпоративная этика», «прекрасный сервис»? Давненько не слышал сакраментального: «Клиент всегда прав». Реклама «Макдоналдса» откликается ностальгией. Та, где улыбчивая девушка бодро кричит: «Свободная касса!» — и командный дух витает над картошкой фри. Собственно, а было ли это в реальной — в нашей российской — действительности? Или не было? Нет, ну было же, кажется… было… вот, совсем недавно: Шварценеггер такой молодой, и мы привычно пересчитываем цены в доллары…

Сотрудник адвокатской конторы, сопровождающий меня в страховую компанию, у которой нам предстоит отсудить недоплаченную по ОСАГО страховую выплату, пожимает плечами, когда я выговариваю ему за то, что он неделю не мог найти мои документы:

— У них там бардак. А я при чем? Я свою часть делаю? Делаю. Не нравится, могу уйти.

И ведь не врет, может.

Они повсюду. Они что-то такое окончательно для себя решили и только ждут достойного повода, чтобы плюнуть хором, хлопнуть дверью и сорваться куда-то, незнамо куда.

Вот куда, интересно? Куда бы им хотелось? Ну, кроме ТНТ? Боюсь, куда бы ни захотелось — у этих нигде уже не получится. Ни за хорошую, ни за очень хорошую зарплату. Потому что порченые. Отученные от добросовестной работы.

— Ой, да жалуйся куда угодно. Напугал!

А что им, действительно? Чего бояться?

Жаловался, случалось. Зачитывал гневные монологи начальникам:

— Вы тут для чего посажены? Это что за ужас такой?

Скоро заметил: начальники выслушивают терпеливо, но без малейшего интереса. Кивают — но думают, похоже, о своем. Они-то знают точно, сколько получает сотрудник, оскорбивший мои тонкие потребительские чувства и категорически не отвечающий моим представлениям о риэлторе, враче, нотариусе, жес­тянщике, продавце, клерке, сантехнике, кредитном инспекторе. Начальники помнят, как долго место оставалось вакантным. Они видели, а я нет — других претендентов на это место.