Это нужно живым

Мысль о создании памятника исчезнувшим предприятиям пришла Константину Бабкину, когда он, посетив Севастополь, некогда промышленный центр Крыма, «был огорчен количеством закрытых в последние годы промышленных предприятий», следует из релиза общественной организации «Московский экономический форум». Далее приводится прямая речь самого бизнесмена: «Более 75000 заводов закрыты в последние десятилетия. Причина прекращения промышленной деятельности состоит в отсутствии государственной защиты и государственной поддержки в условиях сложной экономической ситуации, что приводит к вынужденному прекращению деятельности большого количества важных и нужных промышленных заводов».

К участию в конкурсе, приз за победу в котором 250 тыс. руб., приглашены все граждане вне зависимости от того, имеют ли они диплом скульптора.

Приз немаленький, да и к памятникам у людей отношение небезразличное. Поэтому конкурс наверняка не останется незамеченным общественностью. Понятна идеологическая цель совладельцев «Ростсельмаша», все время дискутирующих с правительством об объемах субсидирования: сформировать у населения представление о промышленных предприятиях как о явлении исключительно положительном и имеющем полное право на заботу и помощь со стороны государства.

Памятники с давних времен устанавливали богам и героям. Выходит, приняв саму идею конкурса, мы невольно сравниваем производственников если не с богами, то с героями точно. И в этом смысле памятник мог бы стать в один ряд с монументами доктору, учителю и другим представителям уважаемых народом профессий. Впрочем, что-то похожее на памятники промпредприятиям в нашем городе уже есть. Это тот же комбайн на пьедестале возле ДК «Ростсельмаш» или заходящий на атаку настоящий военный вертолет возле проходной «Роствертола». Здесь, в свою очередь, напрашивается аналогия с памятниками танкам (в Ростове это площади Гвардейская и Химиков) и самолетам Великой Отечественной (возле парка Авиаторов).

В остроумном замысле смущает только предложение увековечить память именно погибшим предприятиям. Безусловно, эта особенность придает идее драматизма. К павшим героям у людей более трепетное отношение, чем к героям живым. Многие небезосновательно считают, что живым вообще нельзя памятники ставить. Но чем визуально должен отличаться памятник, скажем, связисту от памятника павшему связисту, на первый взгляд, не вполне понятно. С предприятиями еще сложнее. Не изобразишь же на пьедестале жилой комплекс. А именно они чаще всего появляются на месте промпредприятий и даже заимствуют их названия («Смычка» в районе Соборного или «Красный Аксай»). Вполне возможно, авторы идей пойдут по символическому пути. Скажем, изобразят поломанный или заржавевший молот — традиционный знак пролетариата, а значит и промышленности. Но подобные скульптуры могут навевать ассоциации не с великим прошлым, а с простой бесхозяйственностью и вызывать не скорбь, а досаду. Я уж не говорю о том, насколько непросто будет получить добро на место для подобного памятника у городских комиссий, дающих на это право.

Впрочем, никто в релизе и не обещает, что памятник обязательно будет. Это не так важно. Главная цель — в яркой, запоминающейся форме напомнить власти и обществу о ценности отечественной промышленности. В этом смысле идея удалась.