Творить корпоративное добро

Представители ростовских компаний оказались едины во мнении, что в российской бизнес-практике благотворительность все еще не заняла должного места: многие собственники стыдятся говорить о ней и не отличаются последовательностью действий. При этом руководитель отдела розничного маркетинга «Тавровских мясных лавок» Алла Бондаренко уверена, что корпоративная благотворительность — удачный вклад в репутационный капитал компании. — В России частная благотворительность составляет 90%, корпоративная — всего 10%, — отмечает она. — А западные компании давно рассматривают ее как взаимовыгодный бизнес и при организации благотворительных акций ставят интересы компании на первое место. Занятия благотворительностью дают репутационное преимущество, помогают сформировать правильное отношение потребителей к бренду. В России заниматься благотворительностью становится модно, а в лидеры вырываются те, кто действует в русле тенденций. Подобные проекты хороши и для HR-специалистов: они помогают удержать сотрудников, объединить их и защитить от профессионального выгорания.

Директор представительства HeadHunter в Южном федеральном округе Марина Александрина привела в качестве удачного примера участие Procter & Gamble в строительстве Олимпийской деревни с целью поддержать матерей участников соревнований: именно женщины средних лет и старше являются основными покупателями товаров производителя.

На благотворительном вечере HR- и PR-специалисты обсудили также основные формы корпоративной благотворительности. Распространенный вариант — пожертвования сотрудников. Причем не всегда от них требуется лично делать взносы. Так, в компании «Кавказ-Транстелеком» существует практика, когда в течение одного дня люди работают бесплатно, а их заработок перечисляют детям с заболеваниями сердца. Другой вариант — добавочный взнос компании: к сумме, перечисленной сотрудником, работодатель добавляет столько же. Его используют Microsoft и Danone. Одна из популярных форм поддержки — участие в программах благотворительных фондов. Так, фонд «Я без мамы» реализует программу «Бизнес для детей-сирот»: организует экскурсии на предприятия Ростова и области, чтобы показать детдомовцам, кем у них есть шанс стать в будущем. По мнению Аллы Бондаренко, не менее актуальна и нематериальная помощь фондам — услуги копирайтеров, маркетологов, IT-специалистов компаний; предоставление помещений, техники, печать брошюр. Набирающий популярность вариант — корпоративное донорство: компания может приглашать к себе мобильные центры сбора крови.

Формируя списки адресатов для оказания помощи, некоторые компании действуют по случайному принципу, не пытаясь систематизировать благотворительную деятельность.

— Среди тех, для кого мы собираем средства, есть молодая многодетная мать, потерявшая мужа, — рассказывает Марина Москатова, директор управления по работе с персоналом филиала ООО «Росгосстрах» в Ростовской области. — Мы узнали о трагедии, поскольку его сбил грузовик вместе с сыном-школьником, а мальчик был застрахован у нас. В числе адресатов также есть ребенок, которому нужна операция на дыхательных путях. О нем нам рассказала сотрудница, это сын ее подруги. Среди наших сотрудников есть постоянные доноры, к которым можно обратиться в любой момент, когда необходима помощь.

Заведующая отделением детской онкологии Ростовского онкоинститута Юлия Козель предупреждает, что перед перечислением средств больным людям следует тщательно изучить историю их лечения и убедиться в том, что человек действительно не получает необходимой помощи.

— К сожалению, я регулярно сталкиваюсь с тем, что родители детей, которые лечатся по квоте в нашем отделении и получают все необходимые препараты, просят через СМИ о материальной помощи на лечение, — констатирует врач. — На мой вопрос, о каком лечении идет речь, вразумительного ответа они дать не могут... Я советую быть очень внимательными тем, кто занимается такой благотворительностью, чтобы их средства действительно попадали к тем, кто в них нуждается.