В Ростове обсудили помощь при посттравматическом синдроме

В Донской государственной публичной библиотеке в рамках социального проекта «Возвращение» состоялся мастер-класс, посвященный посттравматическому стрессовому расстройству (ПТСР). Спикером мероприятия выступила психолог проекта «Время героинь» Елена Булгакова.

В начале выступления Елена Булгакова развеяла ключевой миф о ПТСР, подчеркнув, что это расстройство — не только военный термин. С ним может столкнуться любой человек, переживший кризисное событие: от ДТП и техногенных катастроф до физического, сексуального или психологического насилия. По ее словам, от 15% до 65% населения в течение жизни сталкивается с травмирующими событиями, которые могут оставить глубокий след.

Особое внимание на мастер-классе было уделено ключевым симптомам ПТСР. К ним относятся стойкие нарушения сна и ночные кошмары, неадекватные и чрезмерно эмоциональные реакции на рядовые ситуации, а также постоянная повышенная тревожность, когда человек может вздрагивать от резких или просто неожиданных звуков. Характерным признаком также признается стремление к изоляции, избегание общения и социальных контактов. Еще один важный маркер — навязчивые воспоминания, когда травмирующая ситуация снова и снова прокручивается в сознании.

Спикер предложила алгоритм помощи при ПТСР. Первый шаг — самонаблюдение: в момент тревоги нужно заземлиться, задавая себе вопросы о текущем состоянии.

— Как себе можно помочь? Задавайте вопросы. Где я сейчас нахожусь? Что со мной происходит? Кого я сейчас слышу? Слышу ли я сейчас запахи, которые рядом со мной находятся? — отметила эксперт.

Если симптомы устойчиво мешают жизни, то требуется комплексное вмешательство специалистов. Сначала стоит обратиться к психиатру для диагностики и медикаментозной поддержки (например, при нарушениях сна), а затем — к клиническому психологу или психотерапевту для длительной терапии.

Значительная часть мастер-класса была посвящена специфике работы с ПТСР у участников боевых действий. Ключевая сложность реабилитации — дисбаланс между скоростью приобретения и утраты боевых автоматизмов.

— Считается, что 30-45 дней — и военный уже идет с автоматическими реакциями. А выводить из этих автоматических реакций придется намного дольше, — подчеркнула спикер.

Конфликт с мирной реальностью проявляется на физиологическом и психологическом уровнях. Психика, настроенная на постоянную угрозу, воспринимает тишину и бытовой шум как аномалию. Даже звуки, отдаленно напоминающие взрывы или выстрелы (хлопок дверью, грохот грузовика), могут провоцировать мгновенную мобилизацию — вздрагивание, поиск укрытия, всплеск адреналина. Это сопровождается стойкими нарушениями сна, поскольку организм не может перестроиться на режим безопасности.

После возвращения из зоны боевых действий возникает феномен эмоциональной зависимости от экстрима.

— События в обычной жизни, они не такие значимые, как там. Там он очень важный человек, там он решает серьезные задачи, там он ответственный за то, что рядом ребята целы, живы. А здесь, конечно, таких событий нет, — объяснила психолог.

Из-за этого возникает внутренняя тяга, которая может реализовываться через участие в крайне опасных видах спорта или навязчивое желание вернуться на фронт. Такое состояние эксперт обозначила как форму психологической зависимости, требующей профессиональной коррекции.

Успех реабилитации военнослужащих с ПТСР, по мнению спикера, возможен только при создании комплексной системы поддержки. Она включает семью как основу безопасного пространства, длительную профессиональную помощь психиатров и психологов, а также общение с другими ветеранами в терапевтических группах или организациях. Завершающим этапом служит социальная и трудовая интеграция через программы переподготовки и трудоустройство, что помогает восстановить чувство цели и принадлежности к мирной жизни.