Родной, омытый дождями, зеленый и любимый

24 июня я проснулась в неведении. В деревянном домике, в крохотном поселке под Туапсе. Всю неделю до этого я старательно избегала чтения новостей, поэтому все пропустила. О том, что в Ростове творится страшное, мне перед завтраком рассказали подруги, с которыми мы отдыхали вместе. Вечером 24-го мы должны были садиться на поезд до Ростова. Нам всем было не по себе — это если мягко выразиться. Откуда-то из глубин памяти мы откопали, что мятежники обычно захватывают почту, телеграф и вокзал. И если почта с телеграфом нас не сильно беспокоили, то от мысли о захваченном вокзале, куда мы должны будем прибыть в 05.30 утра с детьми и чемоданами, заплохело.

Весь день пошел насмарку. Окунаться в море уже не хотелось. На пляже мы обсуждали новости. Наши соседи по пляжу тоже обсуждали новости. Новости у всех были во взгляде. Перед посадкой в поезд мы с подругой приняли по таблетке успокоительного.

Поезд у нас был Адлер — Москва. Проводник ко всем, кто ехал до Ростова и Воронежа, относился особенно. Останавливался, сочувственно качал головой, смотрел долгим взглядом, вступал в разговоры. Он хотел быть арбитром. Или по меньшей мере экспертом. Он хотел обсуждать, кто и почему прав, а кто — ошибается. Поддерживать эти разговоры не хотелось. Он-то поедет дальше. А мы выйдем на станции в городе, который у нас отобрали. И будем искать такси, готовое провезти нас окольными — вокруг центра города — путями к нашим домам, где нужно будет принимать решение, что делать. Не распаковываясь, заправлять машину и ехать куда-то далеко? Или остаться на месте, но собрать тревожный чемоданчик? Вариантов было немного и все — пугающие.

Военные «Вагнера» в этот день сбили несколько российских вертолетов и даже один или два (сообщения разнятся) самолета. Кого еще Евгений Пригожин был готов стереть с лица земли? Этот решительный и хладнокровный, который в своих аудиообращениях называл нас «мирняком». «Мирняк» — это что-то такое третьесортное. Вероятно, даже неодушевленное. Которого, наверное, не страшно и убить, если есть чем. А у него было чем.

Но перед тем как мы уснули неспокойным сном на своих полках, мы прочли о том, что ЧВК «Вагнер» уходит из Ростова. Не хочет кровопролития сограждан. Удивительно. На старте мятежников это не беспокоило. Но что-то изменилось. Евгению Пригожину что-то предложил президент Белоруссии. И вот наш город освобожден. Танки уехали с Буденновского. Вооруженные до зубов люди ретировались. «Минные шлагбаумы» сняли.

Утром, конечно, пришлось выдержать разговор на эту тему еще и с таксистом. Он, правда, не пытался выступать экспертом, а рассказал о свежих новостях, которые благодаря прессе уже не были свежими: об очередях за бензином, о том, что вчера многие уезжали из города. И друг его хотел уехать, но билетов не было, поэтому уехал сегодня, 25-го.

А город дышал ранним утром. Обычно, когда возвращаешься из отпуска, Ростов кажется серым, душным и скучным. Но в это утро он был таким родным, омытым дождями, зеленым и любимым… Похожие чувства, я знаю, испытала не только я.