Дело Кушнарева: от отката до отката
Палитра дел о коррупции в современной России пополнилась сюжетом, который не удивляет размером взятки, но поражает фактурой, которая вполне может стать основой для любого сценического воплощения. Некоторые его диалоги — настоящий образ времени, одним из олицетворений которого стал бывший депутат и министр Виталий Кушнарев.
Редкий день в стране обходится без сообщений о задержании взяточников. Службы работают, закатав рукава. Масштаб явления впечатляет даже главу Конституционного суда Валерия Зорькина, который на минувшей неделе сказал следующее: «Не берусь утверждать, что коррупция гнездится в ДНК человека. Но убежден, что перед нами повсеместное и, судя по всему, неистребимое явление».
Долгое время в негласном российском рейтинге коррупции лидировал птенец гнезда донского, небезызвестный полковник МВД Дмитрий Захарченко с размером взятки в 1,4 млрд руб., которого приговорили к 16 годам лишения свободы. В прошлом году российская Фемида установила нового рекордсмена. Им стал выходец из Следственного комитета Марат Тамбиев с размером взятки более 2718 биткоинов (7,3 млрд руб.) и $1,5 млн. Его также приговорили к 16 годам колонии строгого режима.
Уголовное дело о коррупции в отношении Виталия Кушнарева, который протопал по лестнице донской власти от сити-менеджера Ростова до депутата Госдумы, регионального министра и заместителя губернатора, претендует на звание «процесс года». В нем нет астрономических сумм. Зато есть емкость знания конкретного чиновника о сокровенной природе власти, которую он излагает руководителю крупнейшего на Дону дорожного подрядчика, компании «Т-Транс», Николаю Михайловичу Селезневу, убеждая его не прерывать цепочку откатов, несмотря ни на какие изменения во власти.
Ведь эти обязательства превыше всего. Своего рода ум, честь и совесть нашей эпохи!
Текст основной части разговора можно прочитать на gorodn.ru. Его содержание, на мой вкус, просто обречено стать материалом для современного синтеза версий «Ревизора» и «Горя от ума». Что увидят в нем судьи, прогнозировать не берусь. А вот о том, что видно стороннему наблюдателю, порассуждать можно.
Контекст разговора прост. В мае прошлого года Кушнарев, креатура бывшего губернатора Василия Голубева, возвращается в регион из кресла депутата Госдумы на должность министра транспорта региона, которую он уже занимал в 2014 году, а с 7 ноября 2016 года по 23 апреля 2019 года был главой администрации Ростова-на-Дону. Публичность Кушнареву, бывшему мелкому чиновнику из Белой Калитвы, давалась непросто. Малоразговорчив, застегнут на все пуговицы. Тем сильнее впечатление от зачитанной в суде стенограммы диалога между ним и Селезневым. Он состоялся в ноябре 2024 года, когда в отставку неожиданно уходит Василий Голубев.
«Я перехожу на новые рельсы», — объясняет Кушнарев собеседнику, который не понимает остроты момента.
Драматизм беседы достигает для всегда незаметного Кушнарева удивительного накала, из чего можно понять, как сильно нуждается в деньгах министр, которому нужно срочно закрывать массу вопросов: футбол, ФАС, превышение полномочий по 286-й, Москва, войти в доверие к Слюсарю и т. д.
«Потому что мы не остановим эту машину. А мне надо сейчас. Вы на стопе сейчас здесь, а я не знаю, куда бежать», — в отчаянии, кажется, восклицает министр.
Прокурор, как смог, попытался передать остроту момента, зачитывая стенограмму разговора. Но этот текст, без обид, создан для профессионалов сцены.
Сколько же нужно срочно Кушнареву именно сейчас, 8 ноября 2024 года?
25 миллионов рублей.
Так и хочется процитировать «Демоническую женщину» Тэффи: «Чтобы именно вы, именно мне, именно дали, именно 25 рублей!»
Тирады отчаяния сменяются завуалированными угрозами бизнесу «Т-Транса»: «Давайте тогда я тоже остановлю вам все платежи».
А Селезнев все тормозит, говоря, что ему нужно посоветоваться. Нет, не с Михал Иванычем. А, по всей видимости, с владельцем «Т-Транса» Павлом Рогачкиным.
— Я так понимаю, Паша сказал: стоп-машина. Да? — пытается расколоть Селезнева министр. Паше, как выясняется далее из разговора, Кушнарев уже звонил, а тот ему ответил: «Михалыч (отчество Селезнева. — N) принимает все решения, мне можешь не звонить — все, обращайся с Михалычем».
Возмутительно! Так футболить министра!
Подсудимый взывает к разуму подрядчика:
— Ты думаешь, завтра придет новый министр, и все поменяется?
— Я уже не знаю, что думать. Ничего не думаю. Просто вижу, что ситуация какая-то, как на пороховой бочке, — защищается Селезнев.
— Я же только пришел. Я же у вас не спрашиваю за предыдущие дела. Вот они текущие идут. Придет новый — так же будет дальше все двигаться, — жалобно увещевает Кушнарев.
Разговор становится все более откровенным.
Селезнев поясняет, что до этого платили некоему Вове, а «потом все это обнулилось, оказывается, все это не туда».
Вова «крысил деньги», признает министр, но пусть это будет на его совести. Он, Кушнарев, всегда честно работал на хозяина. И в этом его сила. Он все до копейки приносил наверх. Туда, откуда все это честно распределяется на футбол, выборы и другие судьбоносные вещи.
В золотом сечении беседы Кушнарев открывает всю душу:
— Поговорю с Борисычем, скажу: вот у меня есть столько там, то-то, то-то. А он мне скажет, что делать. Может мне скажут: собираем на выборы. Фонд же нужно будет создавать. Я скажу: я готов.
Партия сказала: «Надо!» Комсомол ответил: «Есть!»
Вот такая знакомая концепция. Очень хороший актер нужен, чтобы всю эту искреннюю боль поруганной преданности общему делу донести до зрителя.
А какова фигура такого же честного подрядчика? Который откатывает-откатывает, а потом вдруг — надоело или что другое с ним приключилось…
Дорогие сценаристы и драматурги! Срочно берите весь этот постмодерн и постгуманизм в работу! Пока не уперли иноагенты!
