«Турандот»: притча с проекциями

Оперное искусство — как пожилая дива, привыкшая нравиться: чтобы оставаться в строю, приходится применять все новые средства. Уже много поколений постановщики не могут позволить себе делать ставку только на голоса и исполнительское мастерство артистов — иначе опера стала бы нишевым развлечением редких знатоков фиоритуры. Ростовская постановка «Турандот» тому яркий пример: здесь есть примерно все, чтобы понравиться сегодняшнему зрителю с клиповым сознанием. Это настолько же опера, насколько балет и насколько же выступление живых людей, насколько видео-арт-перформанс — и каждый из этих элементов на высоком уровне. Получилось действительно захватывающе. Наше клиповое сознание все время занято: вот движение аллегорических светящихся кубов, вот джедайские синие мечи в руках императорской стражи, гигантские проекции на двойной экран, ария-хит Nessundorma, а еще надо успеть прочесть русский перевод (опера исполняется на итальянском). И реющая надо всем маска — символ бездушной тирании, какое-то время заменяющая саму Турандот. Кстати, похожая реющая голова уже была несколько лет назад в гигантоманской постановке оперы на Боденском озере. Вообще, если проанализировать мировые постановки «Турандот», редко кто дерзал оформить оперу минималистично. Не для того она писалась: тут столько фантазии, вызова, пламени противоречивых чувств, вовлечены настолько масштабные оркестр и хор, что просится размах сценографии. Постановки в Большом и в Метрополитен, в Милане и в Пекине (где оперу разрешили не так давно) были очень пышны и изобретательны.

Сюжет остается неизменным: неприступная китайская принцесса Турандот загадывает женихам загадки. Отгадавший все три получит ее в жены, ошибка — и соискателя казнят. Пока не преуспел никто, и вот появляется ослепленный ее красотой принц Калаф. Второй важный женский персонаж — чистосердечная и преданная Лиу. Интрига оперы в том, что Пуччини ее дописать не успел. Авторская версия обрывается на сцене жертвенной смерти Лиу. Сейчас используют в основном финал, дописанный композитором Альфано по наброскам Пуччини. В нем резко наступает хеппи-энд: Турандот вдруг вспыхивает чувством к Калафу, народный хор прославляет любовь. На исторической премьере в Ла Скала в 1926 году дирижер остановил оперу на моменте, где обрывается оригинальная партитура. Так же поступили и в Ростове. Грустный финал с погребальной процессией оставляет ощущение незавершенности, но, учитывая образ Турандот, такое решение кажется гармоничным.

— Моя героиня — палач, — говорит Екатерина Краснова, исполнительница роли принцессы.

Такие не меняются, увидев чью-то смерть. Действие оперы как бы повисает в воздухе. Кто-то запомнит его как лирическую трагедию, кто-то — как антиутопию про кровавого деспота в ослепительном золотом воротнике.