«Время создавать добавочную стоимость»

N: — Как «Сальсксельмаш» переживает непростые для сельхозмашиностроения годы?

Б.А.: — Мы стали более активными, можно так сказать. За последние годы предприятие трансформировалось как под влиянием внешних факторов, текущей ситуации на рынке, так и под новые собственные задачи. Как производство полного цикла мы решили углубляться в локализацию своей продукции, компонентной базы, а также развивать свои компетенции в разработке и выпуске новых видов техники. Например, в прошлом году мы запустили масштабную модернизацию участков обрабатывающего производства, включая закупку новых фрезерных и токарных станков. В этом году этот проект завершится, и перейдем к другим нашим производственным участкам. Что касается выручки, то наши показатели в минувшем году изменились в соответствии с 30%-ным падением рынка сельхозпродукции: 2998 млн руб. в 2024 г. и 2170 в 2025-м. Прогнозируем уменьшение прибыли вдвое — до 300 млн руб.

N: — Удалось в такой ситуации запускать новые виды продукции?

Б.А.: — В 2025 году был налажен выпуск новой снегоуборочной машины ССМ-2.1, перезапущен наш эксклюзивный пресс-подборщик, обновлены линейки погрузчиков. Плюс были разработаны конструкторские документации и произведены опытные образцы нескольких новых видов техники, которые мы до этого не выпускали. Сейчас эта продукция проходит испытания, и в 2026 году мы планируем вывести новую технику на рынок.

N: — Вы сокращали свои инвестиционные планы в связи с ситуацией на рынке?

Б.А.: — Не сокращали, но корректировали по времени. Например, в 2025 году у нас не было таких возможностей, которые в 2024-м, когда мы инвестировали 341 млн руб. Поэтому и объем инвестиций в 2025-м был на 30% меньше, чем годом ранее. Но мы эти 30% перенесли в 2026 год, не отказались от них полностью. Надеюсь, что в текущем году у нас получится вернуться по объему инвестиций на уровень двухлетней давности — до 300 млн руб.

N: — Вы планируете создание новых производств?

Б.А.: — Мы рассматриваем для себя все варианты, включая новые производственные площадки. Но пока территория предприятия позволяет нам развиваться на собственных ресурсах. В прошлом году мы начали строительство нового производственного корпуса площадью 8000 кв. м, который введем в эксплуатацию в 2026 году. Это даст нам новые возможности для реализации наших планов развития. Что касается коллектива, то благодаря, наверное, изначально грамотной кадровой политике, оптимальной штатной структуре нам удалось избежать массовых сокращений и даже переходов на сокращенные недели работы. Конечно, где-то мы предоставили лишний выходной рядом с праздничными выходными днями, когда-то пораньше отпустили смену в пятницу, но это все не в счет, на мой взгляд. «Сальсксельмаш» является системообразующим и градообразующим предприятием, на нас дополнительная социальная ответственность. Мы об этом никогда не забываем, и коллектив это знает.

N: — В Ростовской области несколько десятков производителей агротехники. Все они говорят о падении рынка, большинство отмечают проблемы с технологиями и комплектующими, а у кого-то затоваривание складов. Ваш завод выпускает новые виды техники и реализует инвестпроекты. Какова реальная ситуация в нашем сельхозмашиностроении?

Б.А.: — Ситуация именно такая, как вы и описали: проблемы у всех одни, но несчастлив каждый по-своему. В отрасли действительно снижение объемов реализации продукции, в среднем на 30% по итогам 2025 года. Примерно такая же ситуация была у многих и в 2024 году. Но нужно отметить, что откат от показателей роста 2022-2023 годов был ожидаем, хоть и не в таких масштабах. Правда, падение «в штуках», единицах продукции, у кого-то началось еще раньше, но в хорошие периоды нивелировалось ростом цен, поэтому не было так заметно в выручке. А в последние два года снижение спроса произошло не только на нашу, российскую, технику, но и в целом по рынку. Что касается проблем с доступом к технологиям и поставкам комплектующих, то говорить об этом сегодня уже откровенно поздно. Отрасль, можно сказать, перестроилась: появились альтернативные партнеры и поставщики, реализуются собственные проекты по импортозамещению. Да, кому-то пришлось пройти этот путь через остановку производств, отказ от каких-то инвестиционных планов, но главное — выпуск продукции, необходимой нашему сельскому хозяйству, сегодня налажен.

N: — Российские производители агротехники могут самостоятельно удовлетворить все потребности внутреннего рынка?

Б.А.: — Конечно нет. Хочу сказать, что удалось сохранить производства, в некоторых случаях их даже перезапустить и встать на новый путь развития, главное в котором — локализация продукции. Технологический суверенитет в сфере продовольственной безопасности сегодня обеспечивают в первую очередь предприятия сельхозмашиностроения.

Технологического суверенитета нельзя достичь раз и навсегда. Это постоянный, особенный процесс развития, который только начался в нашей стране. Да, сейчас, в моменте российские заводы сельхозмашиностроения обеспечивают потребности российских же аграриев во всех видах необходимой техники, за исключением, может, совсем специфических, не имеющих массового применения. В этом отношении есть куда развиваться, в сфере садоводства например. Но ключевые позиции необходимой агротехники, которые как раз обеспечивают продовольственную безопасность страны, наши заводы действительно выпускают. А благодаря партнерам из дружественных стран потребности аграриев, на мой взгляд, удовлетворены полностью. Можно даже сказать, что с избытком, поскольку у конечного покупателя есть выбор, а среди производителей очень серьезная конкуренция.

N: — И как наши производители выдерживают конкуренцию с производителями из дружественных стран? Мы слышим от аграриев то о высоких ценах, то о недостаточной технологичности российской продукции. В целом складывается впечатление, что российская агротехника уступает как ушедшим импортным аналогам, так и продукции из дружественных стран.

А.Б.: — Это ошибочное впечатление. Например, продукция нашего завода всегда достаточно успешно конкурировала с мировыми брендами, еще до того, как произошло разделение на дружественных и всех остальных. Причем мы конкурировали не только на российском, но и на внешних рынках: экспорт в этом смысле очень хороший показатель конкурентоспособности. И поверьте, завод «Сальсксельмаш» не единственный такой российский производитель, чью продукцию выбирают, несмотря на наличие или отсутствие зарубежных аналогов. Что касается в целом положения на нашем рынке производителей из дружественных стран, то каждый пример нужно рассматривать отдельно. Продукция белорусского ОАО «МТЗ» (Минский тракторный завод. — N) традиционно занимала и продолжает занимать лидирующие позиции на нашем рынке в своих нишах. На мой взгляд, это большой плюс для аграриев, которые знают эту технику, она доступна и, что тоже особенно актуально, вносит свой вклад в развитие отечественного сельхозмашиностроения. Ведь благодаря позиции коллег из Белоруссии очень многие наши заводы имеют глубокие кооперационные связи с тем же МТЗ и развивают совместные производственные проекты. Безусловно, есть и такие, кто хочет, например, производить собственный трактор и конкурировать с трактором МТЗ. Но полноценных тракторных заводов, выпускающих локализованную продукцию, у нас нет. Все начинания последних лет в этой сфере пока на этапе становления, им еще только предстоит занять место на рынке. Но уже сегодня понятно, что, к примеру, сборочное производство больше не перспективно, такой путь будет тупиковым. Это касается не только тракторов или самоходной техники, но даже выпуска комплектующих.

N: — А разве во всем мире производители, наоборот, не превращаются, по сути, в сборочные предприятия, которые являются правообладателем бренда и имеют выстроенную цепочку поставщиков?

Б.А.: — Давайте не будем путать локализацию отрасли и то, что называется «вертикально интегрированное производство». В современных условиях российское сельхозмашиностроение больше не может себе позволить итальянскую гидравлику, немецкие тормозные системы и японскую электронику. Такие вводные не ограничивают нас, как принято считать. Наоборот, это условия для развития. Более эффективного и гораздо более технологичного, ведь нам в некоторых нишах нужно пройти тот же путь, но за более короткое время. Локализация отрасли как раз и предполагает производство российской гидравлики, тормозных систем и электроники. А также всего остального, вплоть до подшипников и гаек.

N: — Но если выгоднее собирать привезенные комплекты из Китая, тогда как? Или, например, использовать реверс-инжиниринг готовых зарубежных решений…

Б.А.: — Вот хорошо, что вы сами об этом сказали. Ваш вопрос отражает бытующие представления о производстве, которые в сельхозмашиностроении начали меняться. Нужно сказать, что инициатором этих изменений выступило государство в лице правительства, в частности Минпромторга России. Проводимая государственная политика развития сельхозмашиностроения задала очень четкий вектор производителям, как повышая требования к локализации отечественной продукции, так и связывая объем и доступные меры господдержки с этим самым уровнем локализации. И действующая система очень живая: накапливаемый в течение буквально одного года опыт, оценка эффективности господдержки уже в следующем году трансформируется либо в новые формы, либо в корректировку действующих. Государство держит руку на пульсе и четко обозначает национальные приоритеты. Для всех нас, производителей, это очень хороший ориентир. И даже несмотря на то что, например, «Сальсксельмаш» пока не участвует в большинстве программ поддержки отрасли, благодаря выстроенной эффективной коммуникации на региональном и федеральном уровнях нам становятся понятны перспективы развития. В наших нынешних условиях производство должно создавать реальную добавочную стоимость продукта. И чем больше, тем лучше. Как вы понимаете, в сборке этот показатель минимален. Именно поэтому, на мой взгляд, текущий год для многих производителей агротехники станет решающим. Я бы никому не советовал связывать будущее своего предприятия с проектами сборки из привезенных комплектов. Особенно с учетом того, что не все наши партнеры, даже из дружественных стран, в таких проектах готовы делиться с нами технологиями. Соответственно, добавочная стоимость продукции остается у них. В этом случае мы будем выполнять роль скорее ремонтных мастерских, а не настоящих производителей. И кстати, реверс-инжиниринг тоже не поможет локализовать производство, многие уже в этом убедились. Его можно рассматривать исключительно как временную меру для переходного периода. Правда, возможности использования реверс-инжиниринга у нас опять же ограничены производственными компетенциями. Перерисовать, конечно, для нас уже не проблема, научились. Но когда полученную конструкторскую документацию начинаешь приземлять на наши заводы — вот здесь появляются вопросы: не все элементы мы можем в точности воспроизвести, не все технологии применить… Поэтому снова возвращаемся к локализации.

N: — А почему вы считаете, что наступил решающий момент для производителей агротехники?

Б.А.: — Потому что наступил последний год для принятия решения. До этого еще можно было отсидеться, переждать, посмотреть, что будет с рынком, с внешними условиями. Плюс был определенный запас прочности, который подходит к концу. Поэтому по итогам 2026 года станет окончательно понятно, у кого какая добавленная стоимость, в чем ценность его продукции, каково ее качество, а также насколько эффективно его производство и какие у него перспективы. Как вы понимаете, между ремонтными мастерскими и глубокой локализацией не так много форм производственной деятельности. Многие, кстати, для себя уже все решили и движутся в выбранном направлении. Посмотрите, как глубоко в локализацию идет тот же «Ростсельмаш». Да, трудности, безусловно, соответствующие. Но ведь решение принято грамотное и очень своевременное. Аналогичные примеры есть и на других предприятиях. Себя мы тоже видим среди них.

N: — И какое, на ваш взгляд, решение должны принять производители агротехники в 2026 году?

Б.А.: — В условном завтра уже вчерашние заводы с позавчерашними технологиями никому не будут нужны. Продукция таких предприятий не выдержит конкуренции. Наши аграрии знают цену каждой единицы техники и очень хорошо считают. Поэтому у производителей, на мой взгляд, всего два пути. Первый — это погружение в реальное производство, локализация продукции и создание максимальной добавочной стоимости. Это путь инвестиций во все сферы производственной деятельности, но прежде всего в технологии, оборудование и, конечно, людей. Нам нужны идеи, конструкторы, разработки, которые мы сможем реализовать. Встав на этот путь, мы придем к новой современной и конкурентной отрасли сельхозмашиностроения. Поэтому государство и стимулирует нас развиваться именно в этом направлении, фокусируя поддержку на локализации. Но этот путь, разумеется, не простой и требует от нас, производителей, больших вложений, новых компетенций, усилий и преодоление трудностей, рисков неудач…

N: — Но ведь к этому, наверное, не все готовы?

Б.А.: — Тем, кто не готов, остается второй путь: продать свои производства новым владельцам, которые пойдут по первому пути. Причем сейчас, пока эти заводы еще имеют какую-то ценность. Промедление еще на год будет превращать имеющиеся активы в имущественные комплексы без производственной ценности. Мы это уже проходили.

N: — Для себя вы уже приняли решение?

Б.А.: — Да, мы продолжаем развиваться, наращиваем компетенции, инвестируем и повышаем добавочную стоимость своей продукции. «Сальсксельмаш» видит себя и в условном завтра, и в реальном отечественном сельхозмашиностроении.