г. Ростов-на-Дону
27 Мая 2020 18:40:53

«Будем держать долю рынка на уровне 30%»

Глава ГК «Евродон» Вадим Ванеев планирует запустить в ноябре новый мясоперерабатывающий комплекс в Октябрьском районе Ростовской области; после его выхода на проектную мощность в 2016 году выпуск индейки увеличится втрое — до 130 тыс. тонн в год. Он также рассчитывает начать будущей весной строительство второго утиного комплекса: проект в Раменском годовой мощностью 30 тыс. тонн.
«Будем держать долю рынка на уровне 30%»

Крупнейший производитель индюшиного мяса в стране — ГК «Евродон» в ноябре планирует запустить новый мясоперерабатывающий комплекс в Октябрьском районе. После его выхода на проектную мощность в 2016 году выпуск индейки увеличится втрое — до 130 тыс. тонн в год. Весной глава группы Вадим Ванеев также рассчитывает начать строительство второго утиного комплекса: проект в Раменском годовой мощностью 30 тыс. тонн и стоимостью около 12 млрд руб. позволит удвоить производство утки. Производитель также ведет переговоры с импортерами индюшатины из Юго-Восточной Азии и арабских стран.

N: — Показывая в конце лета новый мясоперерабатывающий комплекс в Октябрьском районе, вы упоминали о переносе его запуска в связи с нехваткой заемных ресурсов. Решена ли эта проблема? В.В.: — Новый завод по выпуску индейки должен был заработать еще в июне, мы шли с опережением графика. Но теперь цель — запустить его в ноябре. Недостающие средства мы все еще ждем. Речь идет о сумме в пределах 1,2–1,5 млрд руб., это должны быть транши ранее открытых ВЭБом линий. Банк заявляет о готовности финансировать, но когда это произойдет, никто не знает. Новый комплекс позволит увеличить выпуск индейки с текущих 44 тыс. тонн в год до 130 тыс. тонн к концу 2016 года.

N: — Менялась ли с начала кризиса ставка, по которой вы работаете с банками — ВЭБом в индюшином проекте и Россельхозбанком в утином? В.В.: — Ставки поднимали автоматически, потом немного опускали, это прерогатива банков. По каким-то траншам сейчас есть существенная разница по сравнению с первоначальной ставкой: было 13%, а теперь — 20–22%. Безусловно, на банковской системе сказалось происходящее в стране, и мы почувствовали это на себе.

N: — Корректировали ли вы планы в связи со сложностями в получении заемных средств, в частности идею создания второго производства утиного мяса в подмосковном Раменском? В преды­дущем интервью N вы говорили, что реализуете проект уже в этом году. В.В.: — Мы не отказывались от проекта, но пересмотрели бюджет и сроки реализации. В Раменском запланировано производство утки, сопоставимое с «Донстаром», действующим в Миллеровском районе Ростовской области, — мощностью 30 тыс. тонн в год. Сейчас земли выделены, все зарегистрировано. Мы пишем бизнес-план. Думаю, что в следующем году, весной, начнем строить. Строительство займет год и 8 месяцев — в конце 2017-го — начале 2018 года состоится запуск.

Мы рассчитываем на проектное финансирование, ведем переговоры с госбанком. Планируемый после пересмотра бюджет — 11–12 млрд руб., но цифры могут корректироваться: 40% оборудования европейского производства, эта статья расходов напрямую зависит от валютных курсов.

В действующем утином комплексе в этом году мы выйдем на объем производства в 26 тыс. тонн. По итогам 2014 года компания произвела 20 тыс. тонн утиного мяса.

N: — Два года назад, запуская утиное производство, вы утверждали, что российские покупатели готовы к потреблению утки даже больше, чем индейки. Подтвердилась ли эта гипотеза? В.В.: — С тех пор как мы начали заниматься индейкой, в России зая­вили около 50 проектов. Что касается утки, то уже сообщили о десяти потенциальных производствах в разных регионах. Вот вам и реакция рынка!

У самого «Донстара» — первого и пока единственного подобного завода в стране — все в порядке.

N: — Какова емкость российского рынка индейки? В.В.: — Сейчас, по разным оценкам, от 140 до 150 тыс. тонн в год. В следующем году при увеличении производства отечественными компаниями емкость будет больше: около 200 тыс. тонн. Тогда станет тяжело всем, но и рынок стабилизируется. Может быть, еще через год эта цифра перевалит за 250 тыс. тонн. Вот тогда начнется очень острая борьба, производители будут объединяться, начнутся поглощения. Все идет к этому.

N: — Планируете наращивать свою долю рынка? В.В.: — Свою долю мы будем держать на уровне 30%. Больше 35% — это уже антимонопольный комитет.

N: — Изменилась ли ситуация на рынке с вводом продуктовых санкций? В.В.: — Санкции на нас практически не влияют. Возможно, есть небольшой синергетический эффект: другое мясо не импортируется и спрос на наше слегка подрос.

Но в целом ни импортной индейки, ни импортной утки в России практически не было. Было немного замороженного мяса из Франции, сейчас есть замороженная продукция турецкого производства. Но мы выпускаем охлажденное мясо и не конкурируем напрямую.

В настоящее время доля импорта на российском рынке индейки — около 10 тыс. тонн, это меньше 10%.

N: — Каких российских производителей вы считаете основными конкурентами «Евродона»? В.В.: — Конкуренция есть. Но другого лидера, кроме «Евродона», нет и не будет. Разве что все остальные производители объединятся. Мы создали очень сильную команду, и у нас множество ноу-хау.

Если говорить о других производителях, то доподлинно неизвестно, сколько продукции каждый из них реально выпускает. Компании заявляют об определенных объемах, но эти данные сильно расходятся с теми, что неофициально получаем мы. При этом я точно знаю, что за год мы выпустили 44 тыс. тонн. В следующем году произведем в 3 раза больше — о какой конкуренции можно говорить?

N: — Насколько перспективны, на ваш взгляд, крупные индюшиные проекты, заявленные к реализации в ближайшее время, например завод компании «Индосибирь» на Алтае, где планируется выпускать 56 тыс. тонн продукции? В.В.: — Завод на Алтае, по моему мнению, это сказки: эти люди ничего не понимают в индейке, они его никогда не построят. Вернее, может, и построят, но лет через 10.

Специалистов в стране физически нет. У меня вопрос к тем, кто заявляет 60 тыс. тонн: а где они возьмут яйцо? Только дилетанты могут объявлять такие проекты. 60 тыс. тонн выпускаем мы — те, кто на производстве индейки собаку съел, и то с большим трудом.

N: — Ранее вы говорили, что пос­ле выхода на 130 тыс. тонн индейки в год к концу 2016 года начнете тестовые экспортные поставки. Какие шаги уже сделаны для работы с внешними рынками? В.В.: — Основные направления, которые мы рассматриваем, — страны Юго-Восточной Азии и арабские страны. Недавно еще Грузия всплыла. Из-за девальвации рубля варианты могут быть самыми разными. Но сейчас у нас просто нет мяса для экспорта.

Пока работа идет на уровне переписки с теми, кто интересуется сотрудничеством. Но откуда именно потенциальные партнеры, говорить не буду, потому что как только мы что-то говорим, за нами, как попугаи, начинают повторять другие компании, работающие на этом рынке. Один из конкурентов, производитель индейки из центральной части России, теперь тоже ищет партнеров в Азии, хоть у него и внутри страны мясо не особо продается.

На самом деле на внешних рынках нас по-прежнему никто не ждет. Страна всю жизнь импортировала продукты. И пока заявления о том, что русские производители будут завозить продукты питания, воспринимаются как дикость. Это надо изменить.

Мы сотрудничаем с международной аудиторско-консалтинговой компанией PricewaterhouseCoopers. Основные направления работы — получение дополнительных сертификатов и экспорт. Достоинство этого партнера — в огромном количестве связей по всему миру.

N: — Почему вы не слишком активно развиваете собственную розницу — сеть «Мясной градус»? В.В.: — Причины банальны: не хватает мяса и денег. Ростовские городские власти просят нас об увеличении количества магазинов. Только в Ростове должно работать 20–30 магазинов.

Вложения в открытие одной торговой точки — около 3 млн руб., окупается она за 2,5–3 года. Требования к помещениям для открытия — площадь от 150 кв. м до 200 кв. м и высокий пешеходный трафик. Ищем варианты в центре и в густонаселенных спальных районах. Интенсивность автомобильного движения особой роли не играет.

До конца следующего года в Рос­тове и области появится больше 10 новых магазинов. Если найдутся деньги, будем развиваться еще более агрессивно. Пока продажи через нашу сеть — 6 магазинов в Ростове, 2 в Шахтах и 1 в Миллерово — составляют всего 1% от общего объема. Что касается сторонних ретейлеров, то мы работаем абсолютно со всеми: и с федералами, и с транснационалами.

N: — С какими финансовыми показателями планируете закончить год? В.В.: — Если по итогам прошлого года мы нарастили выручку почти на 15%, то в этом даже рост на уровне 5% будет восприниматься как успех. Вообще, задача — удержаться на уровне 2014-го. Год очень тяжелый. Но в это тяжелое время «Евродон» не сокращает зарплаты и сотрудников. Вот что для нас настоящий показатель успешной деятельности!

Существенно дорожают корма. Мы находимся в таком месте, откуда вывозится много зерна на экспорт, что нам как производителям невыгодно. Будь мы в центральной части России, где до портов далеко, цена была бы другой. Мы платим уже 10 руб., хотя 2 года назад цена была в два раза ниже. А корма — это 60% себестоимости птицы. Что будет до конца года, никто не знает. Идет новое зерно, а цена не падает. Нонсенс!

Вообще, сейчас вся страна в минусе. Вы посмотрите: рушатся такие гиганты, как «Мечел» и «Трансаэро». «Евродон» по сравнению с ними младенец, который только начинает ходить в ясли.

N: — Но у «Трансаэро» нашелся выход — покупка «Аэрофлотом» за символическую сумму. Допускаете ли вы возможность продажи «Евродона»? В.В.: — Никто никогда не сделает мне такое «интересное предложение». Единственное, чем могут помочь потенциальные инвесторы, — деньгами. А финансирование — решаемая задача, деньги я и так найду. Я точно знаю, что наша команда ничем и никому не уступает в производстве индейки в мире.

Я многое видел: мы ездили по всему миру — ничего нового. Все новое — у нас. Мы перенимали зарубежный опыт, в частности лучшее, что было в Израиле в плане био­безопасности.

N: — Допускаете возможность IPO? В.В.: — Пока нет, рано. Кроме того, у меня 3 сына — зачем продавать компанию? Постепенно я приобщаю их к работе. Старший должен заняться маркетингом и продажами. Двое других пока учатся.

N: — На прошедшем в начале лета Форуме продбезопасности вы упоминали о постановлении, согласно которому «Евродон» должен получить поддержку от регионального правительства в размере 1,2 млрд руб. Получили ли вы средства? В.В.: — Ничего мы не получили. Речь идет не о постановлении, а о решении наблюдательного совета ВЭБа, подписанном премьер-ми­нистром Российской Федерации. Оно обязывает область выделить средства: на строительство дорог, прокладку коммуникаций и пр. — все то, что мы уже сделали в индюшином проекте за свой счет. Линия ВЭБа действует до следующего года включительно, а 1,2 млрд руб. из областного бюджета должны быть перечислены до 2020 года. Но не нам, а банку.

Просмотров: 213

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

Инвестпроекты
image
На стройплощадку ветропарка Азовской ВЭС ПАО «Энел Россия» прибыли первые комплекты башен и ступиц, необходимые для строительства ветроустановок.
Инвестпроекты
image
Ростовская ГК «Славяне» начала строительство гигантского жилого комплекса на ул. Мечникова с площадью квартир более 90 тыс. кв. м. На получение разрешения ушло 3 года.
Инвестпроекты
image
Фонд развития ветроэнергетики запустил вторую очередь Каменской ветроэлектростанции (ВЭС), теперь ее мощность составляет 100 МВт. ВЭС состоит из 26 ветроэнергетических установок производства компании Vestas мощностью 3,8 МВт каждая.
Инвестпроекты
image
Группа компаний «Ростсельмаш» создает производство самоходных опрыскивателей и посевных комплексов в сегментах мидл+ и премиум, основные ее потребители — агрохолдинги, крупные хозяйства, которые могут себе позволить дорогие машины.
Реклама на сайте и в газете
Заказать